Международное энергетическое агентство (МЭА) предсказывает: к 2050 году на долю ветра и солнца может приходиться 70% выработки электроэнергии по сравнению с 9% в 2020 г. Это означает увеличение спроса на металлы: кобальт, медь, никель и др. Они жизненно важны для технологий, лежащих в основе всего - от электромобилей до возобновляемых источников энергии. МЭА считает, что к 2030 году объем рынка таких "зеленых" металлов увеличится почти в 7 раз. Эти сырьевые ресурсы распределены неравномерно. В некоторых странах их нет вообще - другие обладают огромными запасами.
Металлургический ажиотаж не будет таким масштабным, как нефтегазовый бум после второй мировой войны. Но есть некоторые отголоски прошлого. Между 1940 и 1970 годами доля углеводородов в энергоснабжении богатых стран выросла с 26% до почти 70%. Некогда маргинальные экономики стран Ближнего Востока превратились в сверхбогатые нефтедобывающие государства. Между 1970 и 1980 годами ВВП на человека в Катаре и Саудовской Аравии вырос в 12 и 18 раз соответственно. Бедуинские деревни превратились в бурно развивающиеся города, а рыбацкие лодки уступили место супертанкерам и роскошным яхтам.
Переход к экологически чистой энергии принесет прибыль "сверхдержавам зеленого сырья". Сейчас многие из них относятся к странам с бедной экономикой и автократиям. Но к 2040 году они смогут получать более $1,2 трлн ежегодного дохода от продажи металлов, связанных с энергетикой.
Однако вместе с возможностями возникают и риски. Как показывают проблемные горнодобывающие проекты - инвестиции могут стать жертвами местных условий и геополитики.
Saad Rahim из Trafigura:
"...переход к чистым видам топлива - это не столько переход к производству энергии, сколько переход к производству сырья. Он будет неспокойным."
Не просто очередной "суперцикл" высоких цен на сырьевые товары. Есть определенные отличия:
Простой сценарий использования десяти "энергетически связанных" сырьевых товаров в 2040 позволит выяснить победителей и проигравших среди производителей сырьевых товаров. Предположим что:
На основе данных из отраслевых источников проецируем спрос и доходы на:
Результаты:
Исходя от ожидаемого изменения их доходов от десяти связанных с энергетикой товаров в период с настоящего времени до 2040 года.
В первую группу входят победители - "зеленые" сверхдержавы. В число этих электро-государств входят некоторые богатые демократии:
Другие страны являются автократиями:
Во вторую группу входят страны, доходы которых останутся неизменными или немного снизятся:
Больше всего потеряют страны третьей группы - с более дорогой нефтью:
По оценкам МЭА, на строительство крупных металлических шахт требуется в среднем 16 лет. Для удовлетворения растущего спроса в 2040 году промышленность должна раскошелиться на новые проекты уже сейчас. Суммы требуются большие. Julian Kettle из консалтинговой компании Wood Mackenzie считает, что к 2040 на разведку и добычу зеленых металлов необходимо потратить $2 трлн. Только для добычи меди и никеля потребуется $250-350 млрд капитальных затрат задолго до 2030.
Некоторые компании уже вкладывают деньги в развитие. Горнодобывающая компания Anglo American намерена увеличить производство меди на 50-60% к 2030. Многие другие этого не сделают. Из-за обвала сырьевых товаров в середине 2010-х годов крупные горнодобывающие компании сократили инвестиции. Инвестиционный банк Liberum Capital подсчитал, что с 2014 ежегодные капитальные вложения в производство меди сократились вдвое. По мере роста цен растут и прибыли. Но доход возвращается инвесторам, а не перераспределяется в новые проекты.
Только Китай тратит много. В Kolwezi - кобальтовом поясе Конго - босоногие дети приветствуют всех иностранцев криками "ni hao". Китайские компании контролируют большинство крупных коммерческих месторождений и мелких шахт. Glencore - единственная западная компания, которая закрепилась на рынке. В Индонезии китайские шахтёры вырубают тропические леса для добычи никеля.
Шахтёры за 20 лет должны потратить сумму, эквивалентную лишь четырем годам типичных капитальных вложений в нефтяную отрасль. Однако она все равно кажется непосильной для сравнительно крошечного сектора. Даже крупные горнодобывающие компании могут финансировать только один серьезный проект за раз.
Эту проблему можно решить не только за счет осторожных инвесторов на публичном рынке, но и привлечением поставщиков капитала. К ним могут относиться:
Ухудшается качество месторождений полезных ископаемых. Медный рудник Удокан в Сибири последний потенциальный рудник с содержанием меди в породе выше 1%. Среднее содержание меди в чилийской меди за последние 15 лет упало на 30% - до 0,7%. Снижение содержания меди приводит к росту затрат на добычу, переработку и увеличению выбросов углекислого газа.
"Сегодня мы используем в 16 раз больше энергии для производства одного фунта меди, чем 100 лет назад", - говорит Mark Cutifani.
Инновации могут улучшить ситуацию. В 2021 австралийская горнодобывающая компания BHP и норвежская энергетическая компания Equinor инвестировали в стартап по разработке искусственного интеллекта - KoBold Metals Co. Технология KoBold анализирует 20 миллионов страниц государственных и научных архивов для определения новых месторождений и составления аналога Google Maps для земной коры.
Со временем технологические прорывы могут сделать прибыльным даже исследование морского дна. 67 000 км срединно-океанических хребтов в мире содержат много меди, кобальта и других минералов. Государства Фиджи (8%) и Норвегия (5,5%) обладают наибольшими экономическими правами на эти хребты.
С другой стороны инновации крупных покупателей металлов делают будущие доходы горнодобывающих компаний менее определенными. Сейчас в батареях Tesla содержится менее 5% кобальта, а несколько лет назад эта цифра составляла около 30%. Инновации способствуют переработке отходов. К 2040 году, по расчетам МЭА, извлечение кобальта из старых батарей может удовлетворить 12% общего спроса.
Большой риск для инвестиций в добычу цветных металлов исходит от промышленной политики государств. Мания добычи полезных ископаемых способна в одночасье сделать богатыми некоторые бедные экономики. "Ресурсное благословение" может стать и проклятием - препятствовать дальнейшим инвестициям.
Гигантская нефтяная рента сделала многие страны нестабильными:
Нигерия в 1965 экспортировала 10 различных товаров. Через 20 лет после открытия нефтяных месторождений 97% товарного экспорта Нигерии составляла нефть. Это способствовало политической нестабильности.
История может повториться:
Перспектива "золотого дна" склоняет правительства к извлечению большей ренты из компаний:
Нестабильная обстановка заставляет иностранные компании ждать повышения цены на металлы чтобы начать инвестировать в добычу. Некоторые западные горнодобывающие компании вышли на рубежи, которые раньше считались слишком опасными для освоения:
В прошлом году Ivan Glasenberg сказал:
"...для того, чтобы действительно стимулировать новые поставки, цена на медь должна достичь $15 000 за тонну, по сравнению с сегодняшними рекордными $10 000.
Чем выше будут цены, тем больше риск снижения спроса и нестабильности местной политики. И то, и другое может привести к сворачиванию инвестиций. Потенциальные "зеленые" гиганты в состоянии реализовать свои супервозможности и спасти планету от климатических катаклизмов. Но для этого нужно постараться.
Источник The Economist